Таншаньское землетрясение 1976 года: ночь, которая расколола Китай

В 3 часа 42 минуты ночи 28 июля 1976 года китайский промышленный город Таншань жил своим обычным ритмом. Миллионный центр добычи угля, стали и тяжёлой промышленности — один из самых активных и стратегически важных городов северного Китая. Лето стояло тёплым и влажным, многие оставляли окна открытыми, ожидая ночного ветерка. Несколько слабых толчков, которые произошли за сутки до трагедии, почти никто не заметил. В 1970-е годы Китай считал район Таншаня сейсмически спокойным. Предупреждений не было, тревога не поднималась. Это стало одной из причин, почему последующее землетрясение превратилось в одну из самых смертоносных катастроф XX века.

В 3:42 на глубине около 12–15 километров возник разлом, который за доли секунды высвободил энергию, сопоставимую с взрывом нескольких десятков атомных бомб. Магнитуда землетрясения по разным оценкам составляла от 7,5 до 7,8. Но главное было не только в силе, а в характере ударов: волны шли в горизонтальном направлении, заставляя здания колебаться и складываться, как карточные домики. Удар пришёлся прямо под город — не на окраину, не в сельскую местность, а точно в центр одного из самых густонаселённых районов Китая.

За 15 секунд Таншань оказался разрушен почти полностью.

Многие жители даже не успели проснуться. Люди погибали под собственными домами, под обломками многоэтажек, под тоннами бетона, кирпича и металла. Металлургические заводы превращались в груды искорёженного каркаса. Железнодорожные рельсы изгибались, как проволока. В отдельных кварталах разрушение достигало 90%, а в нескольких районах — 100%. Город утратил признаки структуры: улицы исчезли, кварталы стали сплошными завалами, и только груды обломков указывали, где стояли дома.

Первый удар вызвал панику, но через несколько часов на город обрушились повторные толчки. В 18:00 того же дня уцелевшие спасатели и жители столкнулись ещё с одним сильным землетрясением магнитудой около 7,0. Люди, пытавшиеся разбирать завалы или искать воду, снова оказывались под обломками. Спасатели, пришедшие из соседних районов, попадали под повторные толчки, и спасательные работы постоянно прерывались.

Таншань практически перестал существовать как город.

Система здравоохранения обрушилась в течение минут. Больницы были разрушены — многие медицинские работники погибли сразу. Врачи и медсёстры, оставшиеся в живых, работали под открытым небом, при свете фонарей и костров. Нехватка чистой воды, отсутствие санитации, жара и пыль создавали условия для инфекций. Тела погибших приходилось искать среди завалов вручную, используя подручные инструменты. Запах гари, пыли, разрушенного бетона и человеческой трагедии стоял над городом неделями.

Официальные данные о числе погибших долгое время были засекречены. Сегодня наиболее часто приводимая цифра — около 242 тысяч человек, но многие исследователи считают, что реальное число могло быть значительно выше и достигать 300–400 тысяч, что делает Таншаньское землетрясение одной из самых разрушительных катастроф в истории человечества. Более миллиона человек получили ранения, а сотни тысяч остались без крова.

Китай в те годы переживал политически тяжелый период — последние годы Культурной революции, раскол элит, смену власти, тяжёлую борьбу внутри партийного руководства. Трагедия в Таншане произошла буквально за несколько недель до смерти Мао Цзэдуна, и многие историки отмечают, что катастрофа стала не только гуманитарным, но и символическим событием: будто сама природа подводила итог эпохе.

Информация о масштабах бедствия в первые дни распространялась медленно, внутренняя бюрократия мешала мобилизации ресурсов. Помощь поступала, но в условиях полного разрушения инфраструктуры доставлять её было крайне сложно. Спасатели перебирались по завалам пешком, мосты рушились, дороги были перекрыты, а железнодорожное сообщение было почти полностью уничтожено. Таншань оказался отрезанным от мира.

Несмотря на медленный старт спасательной операции, сотни тысяч людей принимали участие в разборе завалов. Солдаты, рабочие, студенты, добровольцы из соседних провинций — все они поднимали бетонные плиты, выгребали кирпичи, искали выживших под многотонными конструкциями. Иногда находили — ребёнка, который жил под щитом кровати, или целую семью, которую защитила бетонная перемычка. Но чаще находили тела.

Особенно трагической частью событий стало то, что многие семьи были уничтожены полностью. В Китае до сих пор существует выражение «таншаньские сироты» — дети, потерявшие всех родных в одну ночь. Их судьбы становятся отдельными историями внутри большой истории катастрофы.

Восстановление города стало колоссальным проектом. Уже через год Таншань начали отстраивать на новом фундаменте, внедряя сейсмоустойчивые стандарты, которые позже стали обязательными по всей стране. Сегодня Таншань — современный город, выросший буквально на костях прежнего. Мемориалы, музеи и памятные парки напоминают о той ночи, а ежегодные церемонии чтят память погибших.

Таншаньский удар стал уроком для всей планеты. Он показал, насколько разрушительным может быть землетрясение в густонаселённом индустриальном центре, и как важно прогнозирование, подготовка и современная система реагирования. Но на эмоциональном уровне это катастрофа, которую сложно выразить словами. Она затронула судьбы миллионов людей, стала национальной травмой Китая и оставила глубокий след в мировой истории.

Таншаньское землетрясение остаётся не только статистикой, но и символом хрупкости человеческих построек, скоротечности жизни и силы природы, перед которой мы часто оказываемся беспомощны. Одна ночь изменила город, изменила страну и стала напоминанием о том, что трагедии иногда приходят там, где их меньше всего ждут.